КИЕВ (QHA) -

Недавно мониторинговая миссия международной правозащитной организации Amnesty International представила новый отчет о нарушениях прав человека в Крыму. Это уже второй доклад миссии. Первый раз представители АІ побывали в оккупированном Крыму в феврале 2015 года. Что изменилось на полуострове с тех пор и почему до сих пор Amnesty International остается единственной организацией, которая смогла провести мониторинг на территории захваченного Россией Крыма, в интервью QHA рассказал заместитель директора Аmnesty International по Европе и Центральной Азии, руководитель команды исследователей по вопросам нарушения прав человека на территории бывшего СССР Денис Кривошеев.

QHA: Скажите, Вы лично принимали участие в мониторинге на территории Крыма?

Кривошеев: Лично – нет.

QHA: Но Вы знаете, что там происходит?

Кривошеев: Да. Я полностью координировал работу из Лондона.

QHA: Расскажите, как изменились настроения населения полуострова с момента проведения первого мониторинга АІ полтора года назад.

Кривошеев: Настроения это не то, чем занимается наша организация. Мы адресно занимаемся случаями нарушения прав человека, которые нам известны, а также пытаемся узнать о тех, о которых не знаем мы и те, кто не имеет возможности посетить полуостров. Вот как раз среди этих людей настроение невеселое, поскольку мы наблюдаем очень серьезное и очень быстрое увеличение случаев нарушения прав человека. Если сначала основным предметом беспокойства было ограничение права на свободу слова, то сегодня дошло до прямого уголовного преследования в отношении конкретных лиц. Трудно ожидать, что этот процесс будет остановлен, а уж тем более каким-то образом развернут, и справедливость в отношении тех, кто подвергается преследованиям, восстановится.

QHA: В отчете упоминается о репрессиях по национальному признаку, в частности, против крымских татар. Вы можете это подтвердить или опровергнуть?

Кривошеев: Репрессии в отношении крымских татар скорее происходят не потому, что они крымские татары, а в связи с тем, что в их общине более сильна позиция неприятия новых политических реалий – оккупации и аннексии Крыма Россией. Такое мнение высказывалось именно в крымскотатарской среде.

QHA: По Вашему мнению, религия играет роль в репрессивных действиях России?

Кривошеев: Очередной виток преследований в Крыму связан с обвинением в членстве в мусульманской организации Хизб ут-Тахрир, признанной террористической на территории Российской Федерации. Это создает некий исламский контекст. И как раз на этом основании происходит преследование мусульман. В ряде случаев мы прямым образом указываем, что это преследование необоснованное. Учитывая, что большинство крымских татар – этнические мусульмане, это легкий предлог для предъявления им серьезных обвинений в членстве в данной организации и, соответственно, для преследования самым жестоким образом. На стадии приговора это ведет к длительным срокам заключения, «севастопольская четверка» – тому подтверждение.

QHA: Российский адвокат Андрей Сабинин, который ведет дело крымского журналиста Николая Семены, утверждает, что на территории России не было совершено ни одного террористического акта или убийства, где фигурировали бы члены данной организации. Почему тогда она считается таковой в РФ?

Кривошеев: Нужно разделить этот вопрос на две части. Хизб ут-Тахрир в России признана террористической. Соответственно, по закону, действующему в России, членство в этой организации или ассоциация с ней является уголовным преступлением. Это просто по факту.

Другое дело – обоснованно ли признание данной организации террористической. Есть мнение, в том числе и среди наших коллег-правозащитников, о том, что признание организации таковой необоснованно и что со стороны реальных или предполагаемых ее участников в РФ до признания ее террористической не было никаких действий, которые бы прямым образом нарушали закон. Так это или нет, сложно оценить. Но поскольку событий, которые прямым образом указывали бы на террористическую угрозу, не было, внесение организации в такой список – весьма неоднозначное решение.

QHA: Каким образом АІ, единственной среди международных организаций, удалось попасть на территорию оккупированного полуострова с мониторингом?

Кривошеев: Мы считаем, что наш долг требует присутствия там, где есть предмет для беспокойства. Крым  одно из многих направлений, где мы считаем важным быть и общаться напрямую с людьми. Ваш вопрос связан с тем, насколько мы выполнили требования к посещению данной территории?

QHA: Да.

Кривошеев: Мы обращались к украинским властям с просьбой предоставить нам возможность посетить ее (территорию Крыма. – Ред.) согласно требованиям Украины, но в итоге наше посещение Крыма стоит рассматривать в порядке исключения. Мы считаем, что процедура забюрократизирована, поскольку ответа мы ждали долго, обращались повторно – и прямого ответа не получили. Поэтому, чтобы подготовить доклад, мы сочли возможным посетить территорию, не дождавшись окончательного ответа.

QHA: Можно сказать, что вы нарушили закон Украины, чтобы попасть в Крым?

Кривошеев: Только в порядке исключения. В данном случае долг обязал нас. Опять же, мы не посещали полуостров тайным образом. Мы оповестили украинские власти об этом. Также обратились к де-факто властям Крыма с просьбой о встрече. Для них это не было секретом. Считаю, что в данном случае мы поступили правильно. Хотя наша позиция принципиальна: все требования, которые существуют с точки зрения законов и правил государства, мы пытаемся максимально выполнять.

QHA: Возможно ли на основании отчетов вашей организации в дальнейшем привлечь к ответственности Россию как государство?

Кривошеев: Государство привлечь к ответственности сложно. Привлекают конкретных людей. Прямо скажем, что трудно рассчитывать на какую-то прямую и позитивную реакцию. Однако это не значит, что об этих случаях, об обстановке, о тенденции к постоянному ухудшению не следует говорить. Следует. Вынесение этих тем на поверхность, на суд общественности, в том числе и на международную арену, очень важно. Наш отчет увидят во многих странах, не только в Украине.

QHA: Насколько возможно, что крымскотатарский активист Эрвин Ибрагимов, который исчез в мае этого года, жив?

Кривошеев: Очень хочется надеяться на то, что возможен оптимистичный сценарий, что он повторит судьбу украинцев Клыха и Карпюка, о местопребывании которых тоже долгое время не было известно. К сожалению, насильственные исчезновения в Крыму во многом повторяют ту схему, которую мы наблюдали в других местах, в том числе на Северном Кавказе. Силовые структуры похищали людей, пытали их, и больше эти люди не объявлялись. Это заставляет предполагать, что их нет в живых. А любые обращения о расследовании к властям натыкались на одинаковые ответы: мы расследуем, но мы не знаем, кто их похитил. Здесь становится все понятно, ведь нет такой ситуации, когда эти исчезновения нельзя расследовать. Это нежелание говорить правду, которое рисует далеко не радужные перспективы. Ситуация с пропавшими крымчанами и их семьями беспокоит, и обнадежить в данном случае очень сложно.

QHA: Российские и крымские адвокаты, которые занимаются делами крымских татар и украинцев в Крыму, неоднократно заявляли о давлении на них. Как они могут себя защитить?

Кривошеев: Адвокаты пользуются в России определенными профессиональными преимуществами. При том, что мы пишем о давлении на адвокатов в Крыму, тем не менее, определенные правила в их отношении пока что соблюдаются. Они имеют возможность общаться со своими клиентами, пользуются привилегией конфиденциальности, а в случае давления ситуация быстро становится предметом внимания. На сегодня попытки властей повлиять и надавить на адвоката встречаются с противодействием со стороны профессионального адвокатского сообщества. Очень жесткое давление на адвокатов мы наблюдали, опять же, на Северном Кавказе. Пока в Крыму до такого не дошло. Давление на адвокатов нас беспокоит, но рано говорить, что ситуация выходит за рамки.

Беседовала Ольга Волынец

QHA