КИЕВ (QHA) -

Руководитель проекта BSNews (Black Sea News) Татьяна Гучакова родилась в Ялте и прожила там всю свою жизнь, за исключением студенческих лет, проведенных в Москве. В начале ноября этого года в связи с преследованием российских спецслужб Татьяна была вынуждена покинуть полуостров ради собственной безопасности и безопасности своей семьи. О подробностях преследования, методах влияния ФСБ на журналистов и многом другом узнавал корреспондент QHA.

Угостив вкусным кофе и мягко улыбнувшись, Татьяна задумчиво начала свой рассказ.

– Собственно, меня журналистом трудно назвать. Основной моей деятельностью был экономический консалтинг.

Много ли журналистов в Крыму, которые сейчас находятся в опасности или «под колпаком» у ФСБ?

– Вы знаете, невозможно уследить за каждым. В первую очередь ФСБ борется с системными СМИ, с теми, кто много пишет и кого много читают. На данный момент 30 сотрудников ФСБ занимаются исключительно тем, что мониторят социальные сети, выслеживая провокационные, «неправильные» высказывания и мнения. Вы представляете, целых 30 человек – на один только Крым!

Когда у вас впервые появилось чувство, что цензура СМИ ужесточается?

– Это был январь 2014 года. Тогда еще не было ничего такого, но если ты работаешь в информационном пространстве, то чувствуешь, что что-то назревает. На момент аннексии наше издание освещало события десяти стран причерноморского региона. Это Россия, Южный Кавказ, Турция, Молдова, Грузия, Румыния и другие. Когда захватили Крым, мы, естественно, давали очень много информации по этому поводу. С нами поддерживали связь командиры кораблей украинского черноморского флота, делились сведениями. Но потом все это начало мало-помалу сворачиваться. Многие журналисты покинули полуостров.

Почему вы не выехали сразу, когда уезжала вся редакция издания?

– Это ведь дом. У меня старенькая мама. Ей 87 лет. Я считала, что это невозможно – перевезти ее на материковую Украину. Да, когда совсем прижало, то что уж... Все так и произошло – мы переехали. Не знаю, что было бы, если бы мой статус изменился со свидетеля на подозреваемого…

Как прошла ваша первая встреча с ФСБ?

– Они пришли в 7 утра 9 апреля 2015 года. Они обычно так и приходят. В этом есть хороший логический расчет – эффект неожиданности. У меня частный дом, небольшой дворик, закрытая калитка. Вдруг в переулке оказалось много легковых машин, шум, гам, лай собак. Крики через калитку: «Открывайте быстро, это ФСБ». Когда я выглянула в первый раз, во дворе был один человек, который перелез через забор. Пока я отошла от окна, чтобы взять ключи от калитки, крики усилились, и после я увидела уже двух мужчин во дворе, один из которых надевал на голову балаклаву. Следователем была женщина. К моменту, когда мы все вошли в дом, маски уже были сняты. Эффект запугивания прошел. Я их впустила. Они предъявили мне постановление суда об обыске.

На каком основании?

– Решение одного из симферопольских судов: в качестве свидетеля в отношении преступления одного из моих коллег – Андрея Клименко, а также за призыв к «нарушению территориальной целостности Российской Федерации».

С кем вы находились в доме в момент прибытия спецслужб?

– Были моя мама и сын со своей супругой, к счастью или к несчастью решившие меня навестить как раз в тот момент.

Что было дальше?

– Они принялись обыскивать комнату за комнатой, каждую книжку, каждую страничку. Даже выделили специального человека, который занимался моей громадной домашней библиотекой, осматривая все. Достаточно долго они готовили протокол. Все мероприятие длилось больше 10 часов. Была изъята техника. Телефон. Факсовый аппарат. Много бумаг всяких. Много визиток. Они очень обрадовались, когда нашли несколько сотен визиток, из которых отобрали 123 штуки.

Обыск никогда не заканчивается тем, что человек остается дома. Мой случай не уникален. Меня сразу же повезли на допрос. Дело, по которому меня обыскивали, вел Симферополь. Допрос касался моей работы, сайта, моего знакомства с фигурантом дела.

После этого инцидента наступило относительное затишье на некоторое время.

Однажды мне позвонили из ялтинского отдела ФСБ и сказали, что приезжает следователь из Симферополя, и он хочет встретиться со мной. Зачем? – Да просто для того, чтобы вернуть ранее изъятые вещи. Я осторожно поинтересовалась: «Каков статус нашей встречи?» Мне ответили: «Мы просто хотим вернуть вам вашу технику, ну и возможно, нам на допросе нужно будет задать вам один вопрос, опознание только, это мелочь. Нет, мы можем вам дать подписать повестку, но тогда вам придется ехать в Симферополь...» Я все понимала, однако решила прийти. Естественно, никто никакой техники мне так и не отдал.

Кто работает в ялтинском и симферопольском ФСБ, кто эти люди – крымчане?

– Из тех, с кем общалась я, из российских кадров был только один – это девушка-следователь. Остальные – бывшие сбушники. Те, что участвовали в обыске, были, скажем так, на подтанцовке, это бывшая ялтинская СБУ, и роли у них, соответственно, небольшие. Среднее и высшее звено – в основном из России. В целом же по федеральным структурам в Крыму те, кто замыкается непосредственно на Москву, – на данный момент процентов на 70% это россияне. Сейчас это уже не только верхушка.

Что происходит обычно на допросах?

– Понятие «приватность» в Крыму на данный момент отсутствует. Ты просто приходишь на допрос и слушаешь записи собственных телефонных разговоров. И тебе задают вопросы: «Вот когда вы сказали ЭТО, что вы имели в виду?»

На одном из допросов следователь мне двусмысленно заявила: «Вы бы могли решить свою проблему гораздо проще, но…», возможно, намекая на то, что я могла покинуть полуостров ранее.

Когда вы решили, что это последняя капля и нужно уезжать?

– Это был последний допрос. Их было всего три. Было не ясно, чего ждать. Появилось устойчивое ощущение, что мой статус со свидетеля может легко измениться в соучастника или подозреваемого.

Этот последний допрос был во вторник, а админграницу я пересекла в воскресенье, 1 ноября. Это было неожиданно для всех. Ведь у меня старенькая мама. И я никому из знакомых ничего не говорила, сделала все молча и быстро. Сейчас я здесь, что будет дальше – время покажет.

Александр Мельников

QHA